Глава 10. О бедный Йорик
В доме, находящемся по адресу “Косой Переулок, 78. Вторая линия”, примерно в три пополудни произошло странное происшествие – прямо из воздуха на пол вывалился герцог Певерелл-Поттер, а по совместительству и папка Анны-Мари, и едва не приземлился на голову собственной дочери. Любой человек кто увидел бы в этот момент Гарри Поттера, мог бы предположить, что он вернулся как минимум из ада, где лично играл в карты на раздевание с половиной чертей. Или если объяснить попроще, то выражение на лице юноши слабо поддается описанию.
Например, дико вытаращенные глаза, совершенно не сочетаются с практически безэмоциональным выражением лица, дорогая и потрепанная одежда вся в белой мелкой пыли, словно герцог лично разгружал вагоны с цементом, а уставший вид, как то непонятно контрастирует с немножко наглым и явно довольным взглядом. Постояв секунд десять в своеобразном ступоре, Гарри Поттер попытался одним глазом сфокусироваться на дочери, а вторым посмотреть на часы. Наконец, поняв, что данная миссия относится к разряду невыполнимых, если ты не являешься хамелеоном, юноша вздохнули устало бросил дочери, что он поднимется отдохнуть. Девочка кивнула ему головой, не задав ни одного вопроса.
Наверху особняка, восседая в своём кабинете на стуле из дорогого красного дерева, аки на троне, герцог судорожно терзался рядом вопросов, а теперь ко всему прочему еще и совестью. Вопросов накопилось много и их требовалось решить немедленно. Итак, по порядку.
Во-первых, Волдеморт занимает позицию абсолютного лидера во главе списка. Чем он занят и что сейчас делает? Определенная информация наверняка есть у Дамблдора и той компании, о которой он мельком упоминал в больничном крыле. Самым простым способом будет задать ряд вопросов непосредственно директору Хогвартса, а заодно и поинтересоваться явлением столько систематического отсутствия писем в свой адрес. Представив себе такую ситуацию, герцог заерзал на стуле и почесал ухо. У директора к нему вопросов сейчас наверняка не меньше. В мыслях у Гарри на мгновение мелькнуло, что по-хорошему на директора следовало бы смертельно обидеться и закатить вселенскую истерику по поводу своей изоляции и всего прочего. Однако как ни странно такого желания у него не было. Да и вопросы ему пора бы уже научиться решать по-взрослому без криков и соплей.
Оно ведь как получается. Орал в своей жизни Гарри часто и много, а толку в итоге добился ноль. Все свои летние каникулы он как проводил взаперти из-за загадочной фразы Дамблдора ”о том, что так нужно, Гарри”, так и проводит. Информацией с ним не делятся абсолютно никакой, да и вообще – более-менее серьезно к нему и относился только Дамблдор, да и тот по своим личным мотивам. Иногда возникало ощущение, словно директор искал внутри него что-то такое, что пока не смог найти.
Герцог устало откинулся на спинку стула, а затем попробовал встать им на две ножки. Через три секунды благополучно оказавшись на полу, Гарри почесал затылок (точно будет шишка), и сконцентрировал своё внимание на проблеме номер два.
Надо что-то решать со своей бешеной родословной, и чем быстрее, тем будет лучше конкретно для него. Если даже Брайан начал говорить серьезно, то это повод задуматься. Пораскинув мозгами, Гарри решил, что нужно для начала перечитать дневник прапрадеда и наведаться в родовой сейф, чтобы забрать ритуальные инструменты. По всему выходил, что от ритуала ему не отвертеться, значит, придется сделать его максимально точно и безопасно.
Все его проблемы на этом только начинались. Нужно было срочно решать что делать дальше с собственным титулом. Вчера перед сном Гарри отметил две очень интересные книги в своей рабочей библиотеке, посвященные правильному этикету в светском волшебном обществе и всем титулам, в общем и целом. Сама идея стать настоящим герцогом, то есть тем, который умеет себя грамотно вести и подать, начинала нравиться парню всё больше и больше. В конце концов, есть очень хорошая поговорка, в которой упоминаются слова “груздь” и “кузов”.
Гарри встал со стула и подошел к окну, теперь все его проблемы в мыслях повалили валом. Что ни говори, а натворил он за эти пару дней много. Здесь слов нет. Теперь всю эту кашу ему надо разгребать. Герцог попытался выстроить в голове примерный план. Во-первых, прочитать запланированные книги и купить еще одну книгу про эти несчастные октаны, о которых говорил Брайан (кристалл светился обычным белым светом и был абсолютно прозрачным, надо будет узнать хорошо это или плохо). Во-вторых, надо бы наведаться в свой сейф и забрать нужные вещи. В-третьих, … вот тут Гарри виновато заёрзал, вспомнив про Анну-Марию.
Хороший из него папочка выходит. Забрал девочку, протаскал по всем магазинам, накупил кучу разных дорогих вещей, засунул всё это дело к ней в комнату и свалил спать. Утром исчез, а когда вернулся через несколько часов, Бог знает в каком виде, даже не поговорил с дочкой понормальному и опять свалил к себе. Что о нем сейчас вообще думала девочка, не хотелось даже представлять. Гарри потер переносицу и наморщил лоб. Вот и еще один пунктик к вопросам, которые требуют решения - скоро ему уезжать в школу, а девочку одну не оставишь.
И вот по всему выходит, что сейчас ему нужно предпринимать какие-то очень и очень решительные действия. Количество дел, за которые Гарри Поттеру нужно было держать ответ, пребывали не по дням, а по часам с катастрофической скоростью.
Теперь можно продолжить разбор полётов с самим собой. Директор Хогвартса наверняка уже знает, что его нет у Дурслей, значит теперь ведутся интенсивные поиски Гарри Поттера. И ему придётся (а придётся ли?) изъясняться и держать ответ перед директором за все свои действия – за побег, за удочерение, за принятие титулов, за свой новый дом. Потом всё тоже самое заново объяснять перед разгневанной Гермионой (в оправдательном тоне), перед Сириусом (в обвинительном), перед Роном (тут можно и самому наехать) и прочее-прочее-прочее.
Новый дом, да будет это замечено, тоже требовал деловой руки хозяина. На этой мысли Гарри Поттер даже открыл рот от возмущения. Вчера ночью к нему в спальню с громким хлопком аппарировал старый домой эльф, и понес какую-то околесицу, о том, что из родового замка Поттеров ему нужно непременно взять в прислугу пяток-другой домовых эльфов. С одной стороны сия логика была железная – не будет же герцог своими двумя руками чистить весь дом, в котором, кстати, три этажа, готовить еду и следить за порядком. С другой стороны на резонный вопрос Гарри о том, почему всё это ему нужно сообщать в два часа ночи, эльф как-то непонятно покраснел и пробормотал нечто неразборчивое. В итоге данная тема была закрыта. Завтра утром население особняка должно будет увеличить свою популяцию на семь домовых эльфов, которых, кстати, еще нужно будет пристроить к делам хозяйственным.
Юноша вздохнул. Человек может делать бесконечно множество вещей. Жаловаться самому себе в этот список входит.
За подобного рода мыслями Гарри травил свою душу и индульгировал еще добрых полчаса. Наконец, он как то успокоился и замер в своём кресле, словно ему в голову пришла какая-то необычная мысль. Складка его лба разладилась, а взгляд янтарно-желтых глаз обрел стальную твёрдость. Правая рука сама по себе сжалась в кулак. Слова “решительностью” и “действия”, судя по этому виду, у парня были явно среди первых позиций жизненных приоритетов.
-Хватит ныть,- приказал сам себе юноша, - и не смей раскисать. Раз никто тебе ничего не должен, то и ты аналогично. Разберись с первоочередными делами, удостой себя чести, наконец, познакомиться со своей дочерью, и закрой вопрос со своей кровью. Если Дамблдор при встрече заведет свою старую песню, про то, что ты мальчик, который постоянно требует опеки и не должен никуда лезть, то молча развернись и уйди. Тебе есть куда идти и есть что делать дальше. Друзьям, которые не пишут тебе всё лето по непонятным причинам, ты тоже ничего не должен. А вот со своим крестным есть резон переговорить, причем переговорить очень серьезно.
Самоанализ и самовнушение сыграло на парня очень благоприятную роль. Настроив себя подобным образом, молодой герцог даже как-то приосанился и приобрел вид молодого человека, который знает, чего он хочет от жизни и всенепременно добьется этого. Но вместе с тем на лице парня было выражение легкой озадаченности. Еще с конца лета у юноши возникли определенные недоумения касательно нынешней ситуации и Волдеморта конкретно. Молодой герцог очень надеялся, что его крестный сможет хоть темного рассеять тьму его незнаний.
В итоге после всех размышлений, концентраций и процессов мозга, простой план на сегодня выстроился сам по себе – перелистать уже отмеченные книги, а затем отправиться с дочерью на прогулку, по пути зайдя в парочку магазинов и банк Гринготс. Плюсы в этом положении такие, что можно будет сразу убить двух зайцев – улучшить отношения с Мари, узнав свою дочь получше и познакомившись с ее внутренним миром, а так же завершить некоторые пунктики из своего списка задач. Уже на вечер было запланировано посетить вместе с Анной-Марией небольшой ресторанчик на углу Косого Переулка, который герцог уже давно для себя приметил.
***
Как не странно, ни одному Гарри Поттеру в этот день лезли в голову мысли, терзающие совесть и рвущие ее на куски.
Рыцарь уже давно канувшей в лето Гильдии Золотой Звезды и родовитый баронет, мастер зельеварения, шпион Дамблдора в стане врага, ужас всех студентов с первого по седьмой курс, и просто сэр Северус Тобиас Принц-Снейп сидел на стуле в своей школьной алхимической лаборатории, и кисло смотрел на то, как вариться полуготовое зелье странного цвета. Его обычно непроницаемое лицо сейчас выражало вполне считываемые человеческие чувства и эмоции, всегда грязные и сальные волосы были вымыты и тщательно уложены, а кустистые брови непроизвольно хмурились. Сейчас мы попробуем незаметно заглянуть к нему в мысли.
Следует ли мне, Северусу Снейпу, идти на такой поступок, или стоит оставить девочку у этой старой карги? Исключено, с моей “работой” это абсолютно исключено. Возможно, что когда-нибудь эта чертова война… Нет, я думаю, что пока определенно стоит повременить. Если девочке будет уж так плохо, хотя куда уж хуже… Я могу попытаться … Хотя всё же я вырос в еще более жалкой и бессердечной семье и если бы не… всё бы было совсем по-другому…
Вот так вот, сидя в подземельях Хогвартса перед котлом и приготавливая странно булькающую смесь, признанный ужас Хогвартса думал о своей родной племяннице Анне-Марии, чьи родители около четырёх лет назад были убиты каким-то ненормальным магом-психом. Девочку же передали на попечение к своей тётке, пытающейся воспитать её по «всем правилам аристократии-чистокровных». Несмотря на свою внешнюю бесчувственность, Снейп искренне жалел свою племянницу и даже как-то по-своему любил ее.
-Если бы по правилам, - усмехнулся своими тонкими губами баронет,- увольте меня от такого воспитания. Мой папаша хотя бы вообще не считал нужным замечать меня. Как бы я и не хотел позволить этой ведьме вырастить из девочки подобие меня, жалкого пожирателя смерти и пресмыкающеюся шестёрку перед ненормальным змееподобным демоном.
За этими мыслями мастер зельеварений, разыскивал глазами сосуд с красной жидкостью. Наконец, найдя его почему-то стоящим рядом со смесью из прессованных глаз дракона, он вылил в котёл остатки. Оценив взглядом количество ингредиентов, зельевар отметил, что запасов осталось катастрофически мало, и значит, сегодня придётся отправиться в Косой переулков, и прикупить некоторые вещи для варения зелий. К тому же развитая интуиция зельевара говорила о том, что этот шаг будет совсем не лишним.
Доварив зелье и разлив по сосудам сиреневую жидкость, сэр Северус Снейп направился было в свой кабинет для перемещения в Косой переулок с помощью системы каминной сети,но неожиданно он остановился и резко сменил направление. Для начала следовало зайти к директору по поводу вопроса, так-с сказать, ”профинансирования”. До кабинета директора Хогвартса профессор зельеварения шел десять минут.
- Добрый вечер, Северус – приветливо обратился к нему восседавший на своём директорском “троне” Дамблдор, одетый фиолетово-золотую мантию очень дорого пошива, - ты направляешься в Косой переулок?
Да,сэр, - зельевар присел на стул.
Как и предполагал Снейп, освободиться ему удалось только через несколько часов. Кроме покупки новых ингредиентов, пришлось досконально обсудить вопросы составления учебного расписания, клятвенно заверить директора, что он больше постарается не допустить стычек между слизерином и гриффиндором, выслушать замечания, что пора уже, наконец, прекращать детские споры между ним и профессором МакГонанагалл (за завтраком два профессора опять едва не подрались), и около трёх раз отказаться от предложения попробовать лимонную дольку.
В вопросе касательно лимонных долек, Северус, не смотря на всё своё уважение к директору, стоял грудью и насмерть. Он до сих пор помнил, как в первый раз по незнанию рискнул взять кисло-сладкое угощение ужасающего курса. Первый приступ нагнал его на втором этаже Хогвартса. Скорость, которую развил профессор зельеварения, мчась к туалетной комнате, была достойна гепарда, которого ради интереса накачали анаболиками. Потом эта же туалетная комната на те ближайшие пять часов стала его лучшим другом. Что было дальше уже неинтересно…
Северус даже вздрогнул, выходя из директорского кабинета. На всякий случай он прислушался к своему организму, с тем всё вроде было в порядке. С его работой в школе никогда не соскучишься, взять хотя бы тот случай три года назад, когда какие-то шутники перед летними каникулами подменили семена в испытательной лаборатории. Тогда лабораторию восстанавливали около двух недель, когда в ней вместо золотистых духоловок выросли кактусы-извращенцы…
***
Кончилось всё тем, что в Косой переулок профессор попал уже в шестом часу. Воспользовавшись летучим порохом и переместившись посредством сети связанных каминов, зельевар оказался в небольшом книжном магазине. Сухо кивнув хозяину, он вышел на улицу и оказался в самом сердце Косого Переулка.
Баронет некоторое время постоял на улице и дышал полной грудью. Он очень любил Косой Переулок за его особую атмосферу и воздух, которым невероятно легко дышится. Еще маленьким, когда он часто убегал из дому от вечно пьяного отца, он гулял по переулку и смотрел на витрины магазинов, в которых продавались самые разные вещи. Увы, благосостояние его семьи всегда оставляло желать лучшего. Во время учебы в Хогвартсе он всегда ходил в подержанных мантиях и покупал подержанные старые учебники. Естественно, что такой имидж никогда не добавлял ему популярности в школе и среди факультетов. Именно из-за внешности к нему постоянно цеплялся Джеймс Поттер и Сириус Блэк, которые сами исходил из богатых родов и всегда имели всё самое лучшее и дорогое. В принципе, именно из-за этого Северус начал обращаться к той единственной вещи, которая всегда была у него в избытке - своему интеллекту. Это очень пригодилось ему в дальнейшей жизни, когда он в кратчайшие сроки смог стать одним из самых лучших специалистов в своём деле.
А с его родом и даже баронетством судьба была абсолютно ясна. Всё родовое золото было растрачено еще за несколько поколений до его рождения, и теперь, некогда богатый род Принцев, медленно уходил в забвение. Из прямых наследников мужского рода остался только он, а с его образом жизни и работой шпиона, Северус пытался быть честным с собой, он вряд ли доживет до конца этой войны. Из близких родственников у него осталась, пожалуй, только пятилетняя племянница, о которой он никогда никому не говорил. Северус чувствовал сильную симпатию к девочке, хотя никогда не афишировал этого (в принципе, как и любое проявление своих чувств), но старался почаще заглядывать к ней в гости и по возможности брать с собой прогуляться. Племянницу, живущую у своей тетушки-горгоны, ему было жалко, но зельевар понимал, что девочке будет безопаснее рядом с вечно орущей теткой и двух таких же сестричек, чем рядом с двойным шпионом, вечно находящего на гране лезвия и лавирующего между молотом и наковальней.
Зельевар шагал по Косому Переулку и смотрел на витрины магазинчиков, многие из которых были ему знакомы еще с детства. Неожиданно взгляд профессора упал на белую кошку, которая сидела на ступеньке магазина и с очень озадаченным видом вылизывала себе шерсть. Губы Северуса расплылись в непроизвольной улыбке. Он с детства любил кошек, и всегда хотел завести себе ее в школе. Но, увы, тогда по финансам такая покупка была ему по карману.
Оглянувшись вокруг и убедившись, что на нём никто особо не заострил внимание, зельевар присел на корточки.
-Кис-кис-кис,- позвал он белое животное.
Кошка недовольно глянула на профессора и, вальяжно потянувшись, свалила по своим важным кошачьим делам.
Вздохнув, Северус встал и направился в сторону аптеки закупать ингредиенты.
***
К вечеру ощутимо похолодало. Ремус Люпин в заметном напряжении шел по Тисовой улице и зябко кутался в потертую и видавшие виды мантию. Распросы родственников Гарри Поттера по поводу таинственного исчезновения мальчика ни к чему не привели. Яростные крики Мистера Вернона по поводу ”чертового мальчишки”, который ”куда-то свалил и слава Богу”, подкрепляемые внушительной монтировкой в правой руке видимо все-таки говорили о том, что семейство и в самом деле не знает куда тог деться их племянник.
Интуитивно оборотень чувствовал, что с мальчиком всё в порядке, но определить его местоположение не смог даже Северус со своим поисковым зельем. В итоге варианта напрашивалось два: либо Гарри Поттер находится не в Англии, либо он в магически очень защищенном месте. И оба эти варианта выглядели крайне маловероятными. Люпин нахмурился. Юноша даже не подозревал, в какой он сейчас находится опасности после возрождения Волдеморта.
Кроме пропажи Гарри Поттера у Люпина были и другие проблемы. Вот уже второй год после преподавания в Хогвартсе он не мог найти себе постоянную работу. Сущность оборотня словно поставила на нем знак неприкасаемого в магическом мире, и в любом месте, где бы ни узнали о его второй сущности, люди сразу отворачивались от него и меняли своё отношение.
Новые законы Министерства Магии все больнее и больнее ударяли по волшебным существа – эльфам, оборотням, вампирам, кентаврам и прочим. И они даже не догадывались, что Волдеморт играя на слабости угнетенных народов и обещая им свободу, с каждым днем и с каждой неделей мог всё больше и больше увеличивать свою армию для захвата власти, ибо только за свою свободу любое существо будет биться насмерть и стоять до конца.
***
В восьмом часу профессор зельеварения освободился и довольный тем, что выполнил всё, что запланировал, решил немного развеяться и отдохнуть в каком-нибудь приятном ресторанчике. Его любимым был тот, который располагался на самом углу Косого Переулка, кстати, ресторанчик так и назывался ”На Углу”. Там великолепно готовили очень вкусную и недорогую домашнюю кухню на вкус и цвет любого гурмана, даже самого притязательного.
Войдя в помещение, зельевар убедился, что народу там немного. Это более чем устраивало Северуса, который никогда не любил большие скопления людей и шум. Кстати спокойную атмосферу можно было отнести к еще одному несомненному плюсу данного ресторана. Сейчас было занято лишь два столика с самого краю у окна, и посередине прохода спиной к нему стоял молодой человек среднего роста и маленькая прыгающая девочка лет пяти. Юноша определённо относился к высшей аристократии магического общества. Зельевар, мельком оглядев аристократа, на секунду вскинул брови. Новенькая черная мантия, сделанная из кожи дракона, стоила очень дорого. А одна его черно-фиолетовая одежда-броня, которая проглядывала из-под мантии и обычно использовалась в оперативных заданиях лишь аврорами высочайшей квалификации, имела стоимость наверно больше чем весь его годовой доход. На левой руке у юноши (зельевар инстинктивно понял, что перед ним подросток) было два кольца, украшенных большими драгоценными камнями.
Приняв обычное невозмутимое выражение лица, зельевар направился было к своему любимому месту в углу. Но в этот момент девочка, одетая в симпатичное светлое платье из шелка, взвизгнула и бросилась нему.
-Дядя Сев! - и пока Северус пытался что-либо сообразить, что-то теплое и маленькое уже висело у него на шее.
-Анна-Мария, - зельевар сдавленно прохрипел, по-прежнему не веря своим глазам, да и ушам в придачу.
Его племянница, одетая в красивое шелковое платьишко, и в восемь вечера радостная прыгающая в ресторане около молодого человека, одетого в крайне дорогую одежду, это было что-то из ряда вон выходящее. Зельевар, наконец, опомнился и удобнее перехватил племянницу, всё еще болтающуюся у него на шее, взяв ее на руки.
-Мари, - Северус в крайнем изумлении посмотрел на девочку, – что ты здесь делаешь? И с кем ты?
В следующее мгновение профессор приблизительно смог понять, что чувствует и ощущает человек, когда его хватает сердечный удар.
-А я здесь с папой, - девочка скромно потупила взгляд и вытянула руку в направлении юноши в черной мантии.
Молодой человека, до этого стоявший к нему спиной и, видимо, услышавший радостные возгласы его племянницы, повернулся. После чего он и зельевар молча взирали друг на друга в течение полных десяти секунд. Северус сразу отметил необыкновенные яркие сияющие глаза цвета золота, черные волосы, уложенные в красивую прическу, знакомое лицо и шрам в виде молнии точно посередине лба.
ПОТТЕР!!!
