Глава 11. Бедный йорик наносит ответный удар
День у Гарри Поттера как и всегда начался за здравие, а кончился… вернее он еще не кончился, и как раз собирался силами, чтобы блеснуть перед парнем всей красой непредсказуемой судьбы нашей жизни. На этом моменте нам придется сделать небольшой скачок назад в прошлое и уточнить некоторые детали, касательно того, чем занимался молодой герцог со своей дочерью днём шестого июля.
Итак, свалившись на шею собственной дочери, вернув фокус глаз в надлежащее положении, и что-то буркнув Мари, Гарри поднялся в свой кабинет на третий этаж особняка и заперся там. Немного посидев в своём любимом кресле, стремительно разваливающий на куски герцог, наконец, смог собраться в единое целое и устроил самому себе тотальную промывку мозгов. Определив свои ближайшие жизненные приоритеты, юноша приступил к выполнению оных. То есть для начала он нагрузил себя дополнительным чтением. Листая параллельно две книги и ежесекундно зевая и вращая головой, неожиданно взгляд юноши упал на толстый фолиант под названием “Классическая теория магии”, стоящий на книжной полке в шкафу.
Спустя два часа значительно поумневший молодой героцог, узнавший всё об октанах, обращениям по титулам, а так же освоивший небольшую часть положенного светского этикета, спустился вниз. Внизу ему в голову пришла замечательная идея. Гарри решил немного поиграть со своей дочерью, которая радостно запрыгала, увидев его, в домашний квиддич. В итоге, разбив три дорогих вазы и уронив дубовый шкаф, Гарри и Анна-Мария по быстрому привели себя в порядок и отправились на прогулку.
Поход по двум книжным, хозяйственному и одному магазину игрушек прошел вполне спокойно. На удивленные взгляды людей, которые смотрели на странную пару, состоящую из маленькой девочки и молодого юноши, одетого в черно-фиолетовую броню, Гарри просто не обращал внимание. На безумные глаза тех, кто узнал в этом парне мальчика-который -выжил, юноша предпочитал не смотреть вообще и, взяв свою дочь за руку, старался ретироваться с этого места поскорее.
В общем, не смотря ни на что, безумное утро сменилось достаточно спокойным днем, который затем, по идее, должен был плавно перейти в тихий вечер и ужин в ресторане в кругу семьи. Ключевая фраза в последнем предложении – по идее. Так как задумывалось по идее одно, а вышло в итоге как всегда.
***
Герцог Певерелл-Поттер со своей дочерью вошли в небольшой ресторанчик, расположенный в Косом переулке, под названием ”На Углу”. Уютная атмосфера, неяркий свет, минимум посетителей – всё, что нужно для тихого домашнего ужина. Пока Гарри стоял в центре прохода и внимательно читал меню, Анна-Мария времени не теряла. До уха молодого герцога донеслось вначале пыхтение, потом радостный вскрик девочки, звук прыжка и чей-то сдавленный голос. В тот момент шарики в голове у Гарри неожиданно встали на своё место, что-то щелкнуло, и юноша обернулся назад, чтобы посмотреть на причину радости его дочки. Обернувшись, он долго и упорно смотрел прямо в глаза ”Дяде Севу”.
Профессор и ученик молчали и разглядывали друг друга долго. Секунд десять как минимум. Затем со стороны вышеупомянутого дяди Сева раздалось какое-то раскатистое, хотя и неуверенное, низкое рычание и вопль полный отчаяния: ”Поттер!”.
Для полноты восприятия всей этой картины, нам придётся попеременно обращаться к каждому участнику этой необычной и волнующей дружеской встречи.
[Со стороны Гарри Поттера]
Поттер мысленно чертыхался и клял про себя всё подряд, что приходило ему в голову. Ну, ведь это надо ТАК вляпаться! Встретиться, да еще и с кем, в месте, которое по всем законам магии для этого было никак не предназначено. Профессор зельеварения и дядя Сев по совместительству в девятом часу вечера ужинает в ресторане Косого Переулка. Такое кому сказать, то ни за что не поверят. Тем более, если утонить детали касательно его внешнего вида – чистые волосы, хорошая и качественная черная мантия, отсутствие выражения на лице, словно его сейчас вырвет. Молчаливый диалог явно заканчивался, а судя по какому- то непонятному начавшемуся рычанию со стороны профессора Снейпа, тот явно готовился к тому, чтобы прямо высказать всё, что он думает конкретно о Поттере, его поведении, внешнем виде и прочее-прочее-прочее…
План пришлось выстраивать срочно, оперативно и импровизируя на ходу. В обычное время Гарри, скорее всего, выслушал бы, как на него наорёт профессор, затем бы наорал в отместку сам, затем они уже оба наорали бы друг на друга, после чего остались каждый при своём мнении и разошлись с чувством полного внутреннего удовлетворения. Такой шаблон вот уже пять лет устраивал обоих, однако, как говорится, всё меняется со временем. Данная ситуация, в которую входил золотоглазый молодой герцог, его дочь, а заодно и племянница зельевара, и собственно сам зельевар, который, судя по всему, уже стремительно доходил до последней точки кипения, требовала очень нестандартного подхода. Гарри судорожно вспоминал информацию, которую почерпнул из книги о светском этикете, и решил воспользоваться самым эффективным приемом, который назывался “разрыв шаблона”. Для этого требовалось действовать крайне нестандартно и ошарашить своего оппонента, тем самым сбив его с предполагаемой точки настроя на ситуацию. Гарри, мысленно вдохнув, кинулся буквально наперерез мыслям профессора.
[Со стороны Северуса Снейпа]
Сказать, что Северус был удивлен – это значит не сказать ничего. Даже, если бы в своё время Джеймс Поттер вдруг бросился с рыданиями ему на шею и признался в вечной дружбе, это бы не так сильно выбило его из колеи. Постоянная привычка скрывать свои мысли и эмоции помноженная на ситуацию, которая буквально выбила из-под профессора твердую почву, привела к тому, что у зельевара случился банальный ступор. Около десяти секунд он молча смотрел на Поттера, и наотрез отказывался принимать действительность. Тем временем, судя по виду мальчишки, тот что-то сосредоточенно просчитывал. И, наконец, к тому момент, когда зельевар уже открыл рот, чтобы сказать этому миру и лично Поттеру всё то, что он о них думает, Поттер очень лихо вклинился в самое начало его монолога. Как-то приосанившись, откинув голову немного назад и сделав бравый и лихой вид, парень шагнул вперед.
[Со стороны Гарри Поттера]
-Гарри Джеймс герцог Певерелл-Поттер и моя дочь Анна-Мария герцогиня Певерелл-Принц, моё почтение, - Гарри засунул левую руку за спину, правую, согнув, вытянул вперед и слегка склонил голову вперед и вбок, делая приветственный знак.
Мгновение и в ресторане наступила оглушительная тишина. Официанты, посетители и даже сам хозяин ресторанчика молча рассматривали странную группу людей, которые только в одной им понятной манере собрались выяснять между собой отношения. Что делать дальше Гарри не представлял ни малейшего понимания, поэтому сейчас он просто стоял, не меняя своей позы тела. Сама поза была крайне неудобная, у него мгновенно затекла шея, зачесалась нога и вспотела спина. Однако на профессора зельвеварения это, кажется, подействовало. На его лице, которое по своему эмоциональному диапазону вполне могло соперничать с кирпичом, по-прежнему ничего не отражалось, зато рот, чуть дернувшись, закрылся. Потом он опять открылся и закрылся снова. После чего профессор видимо всё-таки собрался духом.
[Со стороны Северуса Снейпа]
Услышав герцогское титул и обращение по всем правилам со стороны несносного и высокомерного мальчишки, Северус удивился так, что впервые в жизни не смог сказать ничего достойного и язвительного. Вместо этого, раза два непроизвольно открыв и закрыв рот, он вполне мирно ответил.
- Сэр Северус Тобиас Принц-Снейп, моё почтение герцогу, - на автомате и к своему удивлению почти мирно ответил зельевар.
После чего рассердился сам на себя. Он только что выразил своё почтение, и при этом кому! Самому сыну Джеймса Поттера в лицо. Нужно было срочно восстанавливать собственную репутацию. Хотя в глубине души зельевар был даже немного польщен такой ситацией– впервые за много времени представился случай назваться полным именем и титулом по всем правилам приличия.
[Со стороны Гарри Поттера]
Услышав вежливый ответ со стороны ненавистного преподавателя зельеварения, молодой герцог на секунду растерялся. Однако собравшись с ходом мысли, он слегка улыбнулся, и, смело глядя прямо в черные глаза профессора, и жестом руки предложил последовать и сесть за свободный столик. Все трое – Гарри Поттер и зельевар с Анной-Марией. по-прежнему сидящей у него на руках, прошли и сели за свободный столик в углу ресторана. Уже расположившись на стуле, зельевар коротко оглянувшись по сторонам, нагнулся к юноше и тихо прошипел, глядя на него: ” Рассказывайте, Поттер, во что вы опять вляпались?”
[Конец повествования со стороны участников словесной дуэли]
Диалог начался вполне мирно. Обменявшись приветственными репликами, два аристократа и одна маленькая аристократа заняли свободный столик. Девочке они сразу же заказали пирожных и два мужчины начали дружескую задушевную беседу, периодически шипя что-то друг другу в лицо. Однако потом в какой-то момент установившаяся нить взаимного понимания начала рваться. Фразы стали произноситься всё громче и громче, тон становился все язвительнее и язвительнее, а лицо девочки постепенно меняло своё выражение от радостного до испуганного. Наконец, разговор, доносящийся от столика в углу, стал тихо-мирно переходить в диалог, состоящий из тех фраз, которые обычно говорятся лишь на повышенных тонах. Попытаемся примерно воспроизвести его смысл.
Из всего разговора можно было разобрать, что Гарри Поттер настоятельно не советовал профессору зельеварения не лезть не в свои дела, и если последнему больше заняться было нечем, то он вполне мог пойти по своим делам куда подальше, и лично он, герцог Певерелл, был бы совсем на него не в обиде. На что сэр Снейп очень пылко возражал, что не может бросить герцога в столь ответственный момент, и хотя лично он не сомневается в умственных способностях Поттера, но по его, сэра Снейпа, мнению, пора бы уже было включить свою голову и начать думать о последствиях своих действий. Молодой героцог с таким суждением категорически не соглашался, и диалог, совершив своеобразный круг, опять возвращался к своему первоистоку. Таким образом, переругиваясь, перебрасываясь язвительными замечаниями и с каждой секундой повышая тон разговора, профессор и ученик продолжали выяснять кто кому и что именно должен. При этом вся ситуация незаметно скатилась к тому, что Гарри Поттер весьма точно назвал ”старым шаблоном”.
Конец у этого всего был вполне предсказуемый и чисто прозаический. Анна-Мария, которая вот уже пять минут переводила взгляд от своего папы к своему дяде и назад, громко и в полный голос разревелась.
[Повествование со стороны Ремуса Люпина]
Утро и день у оборотня выдались достаточно муторные и скучные. Проснувшись утром около семи утра в своей кровати, Ремус провел необходимые водные процедуры, выпил чашку кофе, надел свою старую потертую мантию и вышел из дома. Он жил в небольшой квартирке в Тупичке, так назывался район на окраине Лондона, где можно было недорого купить или снять для себя жилплощадь. Район был очень бедным и крайне непрезентабельного внешнего вида – серые, низкие и покосившиеся дома, везде грязные лужи, крысы, мусор и шнырящие личности странного вида. Даже небо в этой части города всегда было серым и мёртвым, иногда даже возникало ощущение, что это не небо, а огромный стальной утюг, который висит над этим местом.
Квартиру здесь Люпин получил очень давно в наследство от своего двоюродного дяди. Его собственная жилплощадь представляла собой помещение, состоящее из двух небольших комнат и крошечной кухни и ванной комнаты. Меблировка в квартире состояла из узкой кровати, старого покосившегося дивана бордового цвета, древнего стола, двух стульев и пары шкафов, которые уже давно были все в трещинах. Однако учитывая положение Ремуса, можно было сказать, что он еще живет в царских условиях. Многие оборотни, которых Министерство Магии просто исключило из списка человеческой расы, были буквально выкинуты на улицу без еды, денег и крыши над головой.
Постоянной работы у Ремуса не было уже около двух лет. Приходилось, проглотив свою гордость, принимать денежную помощь со стороны Дамблдора и ордена, а также перебиваться случайными заработками. Диагноз оборотня стал приговором на всю его оставшуюся жизнь – бедность, отсутствие работы, страх людей и невозможность завести семью и детей. Иногда Ремус вполне честно признавался себе, что если бы не начавшаяся война, которую он не может проигнорировать и не обещание, данное самому себе, по поводу заботы о сыне Джеймса Поттера, в этом мире его бы ничто не задерживало.
Уже второй день оборотень посещал десятки и сотни мест, стараясь разыскать Гарри Поттера, который бесследно исчез. Разговор с его родственниками и прямая угроза, подкрепляемая размахиваемой в руке дяди Вернона железной палкой, убедили оборотня в том, что Дурсли либо действительно не знают, где их племянник, либо между ними был своеобразный сговор, в ходе которого Гарри просто тихо-мирно ушел, не сказав никому ни слова. Так или иначе, полезной информации посещение коттеджа на тисовой улице не дало никакой.
Утро сменилось днём, а день мягко перешёл в вечер. Посетив все мыслимые и немыслимые места, где намеренно или случайно мог оказаться Гарри Поттер, оборотень был готов сдаться. На парне было несколько следящих чар, которые перестали действовать, а его волшебная палочка не отзывалась, словно её не существовало вовсе. Не удивительно, что это привело в бессилие даже самого Дамблдора. Орден Феникса, организация возглавляемая директором Хогвартса, встала на уши, все свободные человеческие ресурсы были брошены на поиски парня, но всё было бесполезно. Сын Джеймса Поттера словно исчез, а о самом вероятном варианте Люпин отказывался даже думать и потому продолжал свои поиски.
Вечерело. Волею случая, оборотень трансгрессировал в Косой Переулок. Это место он любил с детства и всегда восхищался им – это был кусочек полноценного магического мира. Неспешно идя по мощенной мостовой, Ремус был занят своими грустными мыслями, когда внезапно до его ушей донесся громкий детский плач. Как оборотень, он умел великолепно разбираться в модуляциях человеческого голоса. В плаче была одновременна детская обида, страх, разочарование, но ив тоже время что-то неуловимое и хитрое, очень близкое, но непонятное. Люпин огляделся. Плач раздавался из небольшого ресторанчика, в котором он пару раз ужинал. Расправив плечи, оборотень вошел в помещение, и перед его глазами предстала невероятная картина.
Маленькая девочка сидела на стуле и громко завывала. Вокруг неё сидели два мужчины, и, судя по всему, отчаянно пытались ее успокоить. В ход шло всё – соблазнение вкусным пирожным, ласковые слова и прикосновения к телу. Один из мужчин одетый в классическую черную мантию обладал статной фигурой, это можно было отметить даже притом, что он сидел, и густыми длинными черными волосами. Второй молодой мужчина был гораздо моложе. Одетый в необычную кожаную одежду черно-фиолетового цвета, этот брюнет с короткими и немного торчащими волосами, видимо, находился в гораздо большей степени отчаяния, чем его друг. Наконец, мужчины, судя по всему, исчерпали лимит своих дипломатических приёмов и устало откинули головы. Они синхронно встали и вдруг обернулись, словно почувствовав, что на них кто-то смотрит. На Люпина смотрели две пары глаз. Черные и безэмоциальные глаза на практически белом, словно сделанном из воска, лице, слегка крючковатый нос и тонкие губы, на которых играла странная усмешка – фирменные приметы Северуса Снейпа. Вторая пара глаз, которая, словно две гаубицы, неотрывно смотрела на оборотня, была невероятного ярко-золотого цвета. Татуировки в виде драконов по бокам шеи, черные волосы, которые плавно лежали на голове, красивые черты лица и шрам в виде молнии на лбу. Идентификация Гарри Поттера была проведена.
[Конец повествования]
Население столика в углу ресторанчика увеличилось на одну персону в старой мантии и седыми волосами. Все четверо вот уже пять минут сидели, молчали и лишь изредка сверлили друг друга взглядом. Правда, отметим, что причины у каждого были разные.
Анна-Мария, сидящая за столом, едва не сияла от радости и гордости как полная луна. Её папа и дядя перестали ругаться, погладили по голове и доверху завалили разными вкусностями. Таким образом, миротворец Мари сейчас пожинала (в прямом смысле этого слова) плоды своего труда.
Гарри Поттер сидел, оперевшись на свою руку, и рассматривал, как по потолку ресторанчика ползает муха.
-Муха...Муха на потолке.. Как же она держится?- думал парень.
О чём думал профессор зельеварения неизвестно, уже больно таинственного склада ума был мужчина. Но судя по всему, его мысли носили явно не восторженный характер по отношению к определенным людям, неподалеку от него. И не смотря на это, где-то глубоко-глубоко в глазах зельевара светилось тщательно скрываемое любопытство.
Люпин тем делом не знал, как начать диалог, и вообще с чего стоит его начинать. Юноша за эти дня преподнёс больше сюрпризов, чем за все пять лет обучения в Хогвартсе. Кроме того, он явно не собирался откровенничать и изливать свою душу.
Тем временем молодой герцог видимо пришёл к выводу, что молчание нужно срочно прерывать и подстраивать беседу под нужное ему русло. Встав со стула, Гарри небрежным жестом откинул свою мантию назад.
-Господа, предлагаю продолжить беседу у меня дома, здесь недалеко - молодой герцог с ухмылкой посмотрел на лица Ремуса и Северуса, - мистер Люпин, сэр Снейп.
Обращение к зельевару далось юноше с трудом. Однако он был на сто процентов уверен, что профессор откажется, так как их взаимная неприязнь с первого курса постепенно достигала своего апогея. Но профессор Снейп видимо всё еще полностью не отошел от шока, так как лишь кивнул, судя по его виду, даже не уяснив, на что он согласился, и от кого поступило предложение. Оборотень, с изумлением посмотрев на зельевара, тоже не замедлил высказать своё одобрение.
Ресторанчик покидали все вместе и небольшой процессией. Впереди всех шел полудовольный-полуозадаченный герцог Певерелл-Поттер, за ним еще более озадаченный Ремус Люпин, а последним замыкал шествие вконец обалдевший сэр Снейп, с хитро улыбающейся Мари на своих руках.
***
До особняка дошли быстро. Всё самое интересное началось внутри. Начать с того, что их встретили 7 домовых эльфов, одетых в полотенца с гербом Поттеров. Пока юный герцог, постепенно повышая тон голоса от ласкового до раскатов грома, срочно распихивал своих эльфов по делам хозяйским, гости внимательно осматривали дом. Потом долго с чувством, толком и расстановкой обживались в гостиной. Эльфы, видимо в порывах благодарности к новому суровому хозяину, натаскали гостям несколько бутылок вина, разные сладости и закуску. Уже расположившись, по-прежнему ошарашенный Люпин и спокойный Снейп, у которого глаза не моргали уже пятую минуту, внимательно посмотрели на хозяина дома.
-Ну что же, мистер Поттер,- зельевар специально выделил обращение, показывая этим, что его мнение к этому мальчишке Поттеру ничуть не изменилось, - мне, кажется, я уже давно задал вам вопрос. Коли вы так стремитесь к правилам хорошего тона, может быть вам не стоит тогда так явно игнорировать этикет? Спрошу еще раз, мистер Поттер, во что вы в очередной раз вляпались?
***
Спустя час Гарри Поттер закончил своё повествование, упустив некоторые ключевые моменты. А именно, свою магическую нестабильность, драконью природу и Брайана. Долго и упорно, герцог мялся и заикался лишь на одном моменте. Когда он рассказывал про ситуацию с Анной-Марией, то от взгляда Снейпа ему захотелось застрелиться или на худой момент выброситься из окна. Однако потом Гарри сделал невозмутимый вид, и вёл повествование своей истории таким образом, будто ему каждый день приходилось становиться лордом, удочерять девочек и разбираться с жилищным хозяйством.
-Гарри, мы так за тебя волновались,- под конец рассказа Люпин встал на ноги, - я должен немедленно сообщить обо всём Дамблдору.
Молодой герцог со скучающим видом пожал плечами.
-Я думаю, сегодня он отправит тебе письмо и расскажет, что делать дальше, - Люпин сделал несколько шагов в сторону Гарри, - а теперь извини. Но мне нужно будет покинуть тебя. Я должен немедленно рассказать всем, что ты нашелся. Ты себе не представляешь, сколько людей ищут тебя.
Герцог Перерелл-Поттер сидел по-прежнему со скучающим видом и внимательным взглядом следил за оборотнем. Незаметно он достал кристалл, который всегда носил с собой и навел его на Люпина и зельевара. Кристалл мгновенно осветился жёлтым цветом, правда, у Снейпа цвет был поярче. Перехватив взгляд профессора зельеварения, он сразу же убрал кристалл в карман мантии и попытался расслабиться. В этой ситуации единственное, что его немного нервировало это то, что Снейп постоянно пытался поймать его взгляд. Однако когда ему это несколько раз удалось, он сразу успокоился, и его лицо приняло крайне задумчивое выражение. Решив оставить проблему странного поведения зельевара на потом, Гарри вполуха слушал слова Ремуса о том, что ему сейчас нужно делать, когда ждать письма, и возможно готовиться к тому, что его заберут в одно тайное место. Всё это юноша внимал с очень благочестивым выражением лица, давно решив про себя, что если что-то из планов многоумного директора ему не понравиться, то он пошлёт их всех к чертям собачьим или еще куда подальше.
Наконец, Ремус ушел через каминную сеть. Вслед за ним поднялся зельевар и молча, не сказав ни единого слова, тоже подошел к камину. На секунду он обернулся и осмотрел Гарри с головы до ног, словно пытался найти в нем что-то неизвестное. Затем с таким же каменным выражением лица он обернулся к камину, достал из кармана черный порошок и исчез во вспышке ярко-зеленого цвета.
Гарри Поттер пожал плечами, пробормотал что-то о ”сумасшедшем вечере”, взял свою дочь за руку и пошел наверх, по пути обругав домового эльфа, который тащил очередную бутылку домашнего вина 1637 года.
